Мы, вероятно, входим в эпоху войн всех против всех. Одни обыватели начнут убивать других обывателей, а остальные будут следить за этим, как за самым крутым шоу

«Я как будто бы очутился внутри фильма ужасов». Так описывает свои впечатления один из выживших на печально теперь знаменитом «норвежском острове. И верно ведь: сюжет знакомый. Компания молодых людей поехала на природу, чтобы как следует отдохнуть, заняться сексом или поговорить о молодежной политике, но на десятой минуте картины вдруг появляется он — симпатичный и совсем не вызывающий опасения, обаятельный блондин в полицейской форме. Молодежь доверчиво собирается вокруг, и тут блондин с безмятежным лицом достает автомат и выпускает первую очередь…

Да только это не на пленке. Тут ваш попкорн пропитан реальной кровью, а не сбрызнут малиновым сиропом.

Грань стерлась. Теперь нельзя сказать, кино ли отображает жизнь, жизнь ли подражает вымышленным сценариям. Мы уже видели это своими глазами десять лет назад, когда во время прямого эфира самолет врезался в небоскреб. Прежде такое снимали в боевиках со спецэффектами.

Да только не в наше время. Теперь это больше не фантазии. Хэппиэнда не будет.

В 2004 году американец итальянского происхождения Сальваторе Альберт Ломбино предложил девяти известным прозаикам, работающим в разных жанрах массовой литературы, написать по новелле. Отдать должное умирающему жанру, так сказать. Тому, который у нас обычно называют повестью. Больше рассказа, но меньше романа.

Авторы откликнулись, и на свет появилась книга под названием Transgressions. Вне закона» в нашем переводе. Сам Ломбино тоже написал свою собственную новеллу. Десятую. Детектив о том, как серийный убийца расправляется с таксистами-мусульманами, рисуя на ветровых стеклах их машин синей краской из баллончика звезду Давида. Такой вот актуальный сюжет.

А сорока годами раньше Ломбино написал сценарий для Хичкока по «рассказу Дафны дю Морье. О том, как безобидные птички внезапно атакуют людей, и люди ничего не могут с этим поделать. Интересно, что рассказ был впервые опубликован в 1952 году, а в 1961, за два года до премьеры фильма, город Капитола (Калифорния) был атакован сотнями серых буревестников, которые «нападали на прохожих, врезались в окна и стены домов». Именно этот случай заставил Хичкока обратится к рассказу английской писательницы. Так литература предвосхитила реальность, а на основе реальности был создан классический триллер. Вечный замкнутый круг, змея, кусающая себя за хвост.

Не ищите, кстати, Ломбино в титрах фильма. Сценарий он писал под псевдонимом Эван Хантер, а детективы — под псевдонимом Эд Макбейн. Поэтому убийства таксистов в сборнике расследует тот самый 87-й полицейский участок«. Первый, кстати, полицейский сериал, вышел в 1961 году. Предшественник «Лейтенанта Коломбо», две серии которого тоже были сняты по романам Макбейна.

Прошу прощения за обилие имен и деталей, но уж если мы теперь живем по законам массовой литературы, то ее тоже не мешало бы знать.

Так вот, в упомянутом сборнике Transgressions есть и повесть «короля ужасов» Стивена Кинга. «Вещи, которые остались после них». Свой королевский титул Кинг получил, пугая читателя не столько тем злом, которое подстерегает снаружи, сколько тем злом, которое бушует внутри.

Но Кинг может быть трогательным, и это трогательная повесть. Главный герой служил обычным клерком, занимался страхованием. И однажды прогулял работу, сказавшись больным. По сюжету это произошло 11 сентября 2001 года. А контора главного героя располагалась на 110 этаже одной из башен. И все его сослуживцы погибли. А он остался жив. Случайность. И вот через год после падения башен главный герой приходит к себе домой и видит на тумбочке в прихожей забавные очки девушки, которая погибла во время атаки. И талисман, принадлежащий человеку, который тоже погиб. Мистика.

Вещи мертвецов преследуют героя. Ему страшно, ему надо кому-то обо всем рассказать. Но рассказать некому. Герой одинок. Нет семьи, нет друзей, а сослуживцы погибли. «В отсутствие настоящего друга, — пишет Кинг, — его может заменить друг наемный». Психоаналитик. Но после одиннадцатого сентября к психоаналитику в Нью-Йорке надо записываться за шесть месяцев. Так утверждает Кинг. Вернее, касается мимоходом. Просто еще одна деталь повествования.

Но если вы читали сборник подряд, то обязательное — мимоходом — упоминание о психоаналитиках у разных авторов, наверное, вас позабавит. Вот Дональд Уэйстлейк пишет в новелле «Прогулка вокруг денег»: «В августе все психоаналитики уезжают из Нью-Йорка, поэтому остальное население города выглядит более спокойным, менее зажатым». Шутка юмора. Как-то не очень благотворно действуют на американцев их наемные друзья. Но обойтись без них нельзя.

К услугам психоанатиликов равно прибегают детектив «Монк и мафиозо Сопрано из одноименных сериалов.

Должно быть, наш современный мир — огромный клуб одиноких сердец. Элинор Ригби умирает, отец Маккензи штопает свои носки, пишет проповедь на полторы тысячи страниц, которую никто не желает слушать, или берет в руки автомат и расстреливает пару десятков человек, чтобы проповедь все-таки выслушали.

Потому что это открытое и свободное общество. В котором правые воспевают экономический индивидуализм, а левые — индивидуализм нравственный. «Разрешено все, что не запрещено». И тут же: «Запретите запрещать».

После норвежской трагедии наш бывший соотечественник, ныне проживающий в этой благополучной стране, написал в одном из комментариев: «Считается нормой что сетевой трафик в Норвегии перлюстрируется. Вообще общество совершенно прозрачное, все про всех всё знают; и социально-ответственное, замеченное нарушение закона будет сразу доложено в полицию. Существуют организации националистического толка, но: под строгим контролем полиции. Принцип простой — эффективнее контролировать, чем искать по подпольям. Связь Андеш Беринга с неизвестной террористической организацией практически исключена».

Написано с явным одобрением. Трафик перлюстрируется, общество прозрачное, стучат друг на друга в полицию (социально-ответственно, разумеется), все под контролем. Да вот беда: девять лет террорист готовил свой удар, и никто ничего не заподозрил. Случайный сбой в раю. Псих-одиночка. Но ключевое тут не «псих», а именно «одиночка».

Одиночка — один из главных архетипов современной массовой культуры, не так ли? Будь это положительный Крепкий орешек или отрицательный Ганнибал Лектор. Но если с отрицательным все понятно, то почему ж положительный вечно один?

Быть может, потому, что в новом дивном мире человек подлинно свободен только наедине сам с собой. Все вокруг светлые, добрые и доверчивые, но доверять-то нельзя никому.

Родители забывают своих детей в раскаленных машинах, дети подают в суд на родителей за вмешательство в частную жизнь«. В стране, построенной христианами, медсестру увольняют за то, что она «носила нательный крестик на работе. Отец целует своего ребенка и оказывается под арестом по обвинению в педофилии. На улицах предлагают свободные объятия«, создано целое движение — вероятно, потому, что прикосновения в обычные нашем мире давно под запретом — еще чего, могут обвинить в домогательстве.

И далее, и далее. Мелочи, определяющие повседневность. Преподаватель, разговаривая со студенткой нервничает даже тогда, когда дверь в аудиторию открыта. Ваша лучшая подруга может донести на вас в органы опеки, если ей покажется, что у вас в доме не очень чисто. Ваш лучший друг и сослуживец воспользуется любым вашим промахом, чтобы получить ваше место. «Ничего личного, так положено, ты и сам знаешь, что ты неправ».

Как это все происходит в реальности, мы наблюдали во время истории с журналистом Троицким.

Но если ты всем улыбаешься, если ты милый и пушистый, если произносишь речи в рамках дозволенного, а твой дом сияет чистотой — ты можешь годами держать в подвале и насиловать собственную дочь… а можешь собрать там бомбу и взорвать всех к чертям собачьим. Никому и в голову не придет лезть в твои дела.

Андерс Брейвик «возделывал свой сад», выращивал овощи. Он был фермером и, очевидно, у него была лицензия. А вот американке Джулии Бэсс из пригорода Детройта недавно угрожали трехмесячным заключением за то, что она в кризис решила подкормить детей и выращивала на своем переднем дворике овощи вместо травки. Все слышали о Детройте и знают, какое там порой царит запустение. Но Джулия нарушила правила. В комментариях ее соотечественники иронизируют: «Такого не было даже в коммунистической России. Где Сталин, когда он нам так нужен?». «Дайте мне час и возможность применять пытки, и я докажу, что она выращивала овощи для Аль-Кайеды». Не очень весело читать это теперь, правда?

События на острове Утойя подпитали десятки разных теорий заговора. Их пытаются использовать, чтобы уязвить политических противников. Все говорят об идеологии, хотя надо бы — о технологии.

Девять/одиннадцать было страшно не только и не столько потому, что погибло такое количество мирных граждан, а сам удар знаменовал собой объявление войны культур. Нет, в тот день стало понятно, что наша цивилизация достигла такого уровня, когда вокруг нас везде, куда ни плюнь, жужжит себе наша мирная техника, в любой момент готовая стать смертельным оружием. Нет нужды в ядерной бомбе, когда можно захватить самолет и направить его на плотину или атомную электростанцию. Какая разница, во имя чего это будет сделано? Это может быть сделано — вот в чем ужас.

А Норвегия показала нам, что богатую и процветающую пятимиллионную страну может вздернуть на дыбы один-единственный человек.

В этом и суть кошмара. Если принять версию одиночки, то за ней открываются бездны. Любая конспирология гораздо успокоительнее. Одно дело, когда столь масштабное злодеяние готовят могущественные силы, и совсем другое — когда натуральную спецоперацию, парализовавшую целую страну, проводит обычный человек, не профессионал. Подобного человека остановить почти невозможно. Его не сдадут дружки — струхнувшие, жадные или раскаявшиеся. У него нет связей, которые можно отследить. Он не входит ни в одну группу риска. Поскольку он действует один, количество накладок сведено к минимуму.

От этой угрозы нет никакой защиты. В принципе. Собственно, маньяков часто и ловят годами, ошибаясь при этом и теряя людей. Но у маньяков есть некие общие признаки. Они начинают с малого, потом ускоряются и, в конце концов, теряют осторожность. Говоря цитатой норвежского стрелка: «У них интересы, а не вера». Сейчас мы наблюдаем, что происходит, когда у маньяка появляется вера вместо интересов.

В прежние времена террорист-одиночка все равно действовал в группе, пусть и маленькой. Того же Тимоти Маквея сдали прокурору его помощники, которые нынче живут под прикрытием программы о защите свидетелей. В прежние времена террорист-одиночка никогда не планировал свою акцию так долго, так тщательно и никогда еще не воплощал ее так безупречно. Нет сомнений, что террорист легко мог уйти с острова, если бы хотел того. Если все, что нам говорят, правда, мы подошли к моменту, когда один человек может действовать подобно армейскому подразделению.

Чему удивляться? Современное государство последовательно отсекало от себя все лишнее. Начиная с религии, заканчивая любыми традициями. Частные армии, частные тюрьмы, частный космос.

Но в пределе самость человека приводит к тому, что он берет на себя полную ответственность за все. Вы же этого хотели? Я сам себе и небо и луна, я сам себе идеолог и воин, я сам для себя определяю цели, и мои средства их оправдывают.

Сколько раз мы видели в кино, как героев, взятых в заложники, вот-вот разбомбят их же друзья — чтобы не допустить масштабного теракта. Убить трех, чтобы спасти десять тысяч. Убить десять тысяч, чтобы спасти миллион. Арифметика. Долгое время героям в фильмах удавалось обезвредить преступников прежде, чем бомбы начнут падать.

Но появился крутой сериал «24». И уж там-то вовсю крошат своих. Убивают конкретных, с именами, сейчас — чтобы спасти абстрактных, безымянных, потом. Герой этого сериала, Джек Бауэр по требованию террористов даже пристрелил своего друга и начальника — а то бы они там взорвали «ядрен батон» или еще что помощнее.

Так и чем же логика норвежского стрелка отличается от логики положительного героя сериала? Он ведь тоже убивает во имя спасения. Решил и сделал.

Правда, это не кино.

Мы, вероятно, входим в эпоху войн всех против всех. Одни обыватели начнут убивать других обывателей, а остальные будут следить за этим, как за самым крутым шоу. Все, как в кино. Только натуральнее. Адреналин.

Вчера в Норвегии погибли подростки, сегодня страна скорбит, а завтра разойдется по своим прозрачным домам — стучать друг на друга по мелочи, не видя друг друга по-настоящему и не замечая главного. Сегодня обыватели Осло трогательны, скорбят и любят людей, забывая, что бомбы с их мирных самолетов падают на головы таким же обывателям за тридевять земель — обывателям, которые не успели, не смогли или не захотели перебраться в норвежский рай.

Пора привыкать.

Мы все с некоторых пор живем на огромном индейском кладбище (или на кладбище домашних животных; или на кладбище нашего уютного домашнего мира) — и бессмысленный кошмар в любую минуту может постучаться в дверь каждого из нас. Не спрашивай больше, по ком ревет бензопила в Техасе. Просто наслаждайся зрелищем, пока не стал его участником.